К 100-летию ТНР: первая Конституция Тувы

0
28

14 августа 1921 г. на Всетувинском учредительном Хурале (съезде) было провозглашено тувинское государство. А на следующий день произошло второе по значению событие тех августовских дней — принятие Конституции. То есть сначала решался вопрос о том быть ли государству, и уже затем – каким ему быть. Как раз Конституция, с заложенными в ней основными принципами и главными направлениями развития, и отвечала на второй насущный вопрос.

То, что конституционный вопрос на съезде не был представлен в повестке дня съезда отдельным пунктом и не рассматривался как самостоятельный, можно расценивать как его недооценку. Но в ряде случаев это можно объяснить его тесной взаимоувязкой с вопросом о самоопределении (создании государства).
Так, резолюция съезда по вопросу о самоопределении стала первым параграфом Конституции, который гласил: «Республика Танну-Тува улус является свободным, ни от кого не зависящим в своих внутренних делах государством народа Танну-Тува. В международных отношениях республика выступает под покровительством Советской России».

Понятие «независимость» в контексте резолюции съезда и параграфа Конституции имело отношение не ко всем сторонам деятельности государства, а только к его внутренним делам, что, естественно, предполагало невмешательство любого другого государства во внутренние дела Тувы. Вместе с тем, в эти документы, по предложению Монгуша Буяна Бадыргы, в несколько смягченном виде перешло ключевое положение протектората 1914г. о покровительстве России над Тувой.
Разница между положением протектората царской России и формулировкой Конституции заключалась в том, что в первом случае Тува (тогда Урянхайский край) была совершенно отстранена от участия в решении международных вопросов, а во втором на международной арене сама «выступала» под покровительством РСФСР, т.е. играла достаточно активную роль.

Далее делегаты съезда рассмотрели вопрос о равенстве граждан перед законом, который также имел важное конституционное значение. При обсуждении данного вопроса, являющегося сегодня непременным положением Конституции любого демократического государства, на съезде выявилось неоднозначное понимание его сути. Так, в понимании Буяна-Бадыргы, он сам, занимая высокое общественное положение, не мог быть равным с теми, кто был ниже него по статусу. Если смотреть на вопрос с этой стороны, то правота Буяна-Бадыргы сомнений не вызывает. Однако в данном случае речь шла не о разнице статусов и полномочий, а об одинаковой ответственности граждан перед законом, независимо от занимаемого положения, т.е. о их равноправии. В ходе дискуссии недоразумение выяснилось, и Буян-Бадыргы от своих возражений отказался.

Хотелось бы также затронуть один аспект второго параграфа Конституции, где говорилось, что законы издаются «с согласия всего народа», но о механизме реализации этого положения ничего сказано не было. Можно предположить, что речь шла о выражении интересов народа высшим представительным органом республики. О другой форме выражения мнения граждан — через референдум, — тоже не упоминалось. На деле же, особенно в первые годы существования государства, законы и вырабатывались и утверждались правительством, которое сосредоточило в своих руках помимо исполнительной, большей части законодательной еще и судебную власть.
В ТНР не только не существовало разделения на ветви власти – исполнительную, законодательную и судебную. Пока законодательные и судебные органы власти находились в стадии формирования и становления (а это довольно продолжительный период), их функции и полномочия времени выполняла исполнительная власть.

Следует отметить, что огромная значимость принятия Конституции была осознана не сразу. Тут дело даже не в том, что конституционный вопрос при формировании повестки дня Всетувинского учредительного хурала (съезда) даже не выделили в качестве самостоятельного и приоритетного. Главное заключается в том, что в дальнейшей практике жизни отдельные нормы первой конституции зачастую не соблюдались или оставались долгое время не востребованными.

Надо отметить, что родившийся в острых дебатах параграф об отмене телесных наказаний при осуществлении дознания и в качестве наказания по приговору суда так и не стал действующим конституционным положением. И палки, и заковывание заключенных в колодки применялись в Туве на практике, по крайней мере, всю первую половину 1920-х годов, а в суженных масштабах, по отдельным кожуунам и сумонам, все 1920-е годы. В конституции 1924 г. это положение и вовсе включено не было. Таким образом, сторонники оставления телесных наказаний, проиграв в дебатах по конституции, брали реванш в процессуальных вопросах ведения и разрешения судебных дел.

Параграфы первой конституции о заботе государства в области просвещения и здравоохранения народа носили декларативный характер, поскольку государственный бюджет был принят только в 1923 г., а предусмотренные в нем расходы на образование, медицину и культуру были весьма незначительными.

Не имели большого практического значения 6 и 8 параграфы, в которых были прописаны вопросы поднятия экономики «при сотрудничестве других республик» и борьбы с иностранными поработителями «в союзе с Советской Россией», поскольку подобного рода вопросы регулируются не конституциями, а международно-правовыми актами, в частности, соглашениями и договорами. То же самое можно сказать и о покровительстве Советской России над тувинским государством на международной арене. Ведь никто официально не спросил ее согласия стать покровителем. В Конституции было зафиксировано только согласие тувинской стороны и советских делегатов, представляющих только российское население края. На деле же советское государство, являясь своеобразным третейским судьей в тувинско-монгольских отношениях, нередко оказывало Туве свое покровительство.

Внутреннее государственное устройство было прописано в Конституции в соответствии с договоренностями, достигнутыми на встрече русской и тувинской делегаций на Хемчике летом 1921 г., но уже более детально. Нельзя сказать, что заложенная в первую конституцию структура государственных органов в лице Центрального Совета (правительства) и Великого Хурала была удачной.
Что касается высшего исполнительного органа власти – правительства, то его надежная структура начала вырисовываться только через полгода: в феврале 1922 г. были созданы Совет Министров и первые четыре министерства: иностранных и внутренних дел, юстиции и военное, в конце того же года – министерство финансов. Это правительство в исторических документах даже названо «Временным», поскольку его состав не прошел утверждение Великим Хуралом.

Как уже отмечалось, правительство сосредоточило в своих руках почти всю полноту реальной власти: исполнительной, значительной части законодательной и судебной. Если по конституции оно могло «в промежутках между съездами …издавать Постановления в пределах настоящей Конституции», то на деле Совет Министров и разрабатывал, и утверждал не только постановления, но и законы. Великие Хуралы были скорее представительной властью, чем законодательной. С этой точки зрения их можно называть, конечно, условно, применяя современные термины, «предпарламентом». Лишь с образованием Малого Хурала, (собственно «парламента», также говоря условно) в соответствии с конституцией 1924 г., законодательная деятельность становится прерогативой представительной власти.

Многочисленные архивные документы свидетельствуют, что Хуралы, находясь в орбите советского влияния, не имея собственного опыта законодательной деятельности и контактов с парламентскими странами, как в части решаемых задач, так и по составу развивались не по образцу Парламентов, а по примеру Советов. Тем более, что в ТНР не было разделения власти на ветви, а значит и условий для появления парламента. Понятно также, что создание буржуазных парламентов» не входило в планы советников и инструкторов из СССР, которые помогали тувинским «государственникам» в создании институтов власти.

ТНР лишь условно можно называть «парламентской» (в противопоставлении с «президентской») республикой, имея в виду, что представительная власть в ней — Хуралы, согласно Конституции, была высшей властью, а исполнительная ей подчинялась. Более расширенное толкование и уподобление Великого Хурала парламенту неуместно, оно не находит подтверждения ни в исторических документах, ни в строгих аналитических построениях.

Лишь постепенно по мере осознания роли и места конституционного права в системе государства, отношение к нему менялось. Все же несовершенство прежнего Основного Закона обусловило необходимость принятия его нового варианта, что и произошло уже через три года в 1924 г.
Всего же за 23-летний период ТНР действовало пять конституций. Их частая смена объясняется быстрыми темпами продвижения тувинского общества по пути социалистической модернизации. Все менялось буквально на глазах, и произошедшие изменения необходимо было не только своевременно отражать в Основном Законе республики, но и учитывать перспективы дальнейшего развития.

Таким образом, 15 августа 1921 г. на Всетувинском учредительном хурале, благодаря совместной дружной работе тувинских и русских делегатов, была принята Конституция государства Танну-Тува улус. Тем самым был осуществлен глубокий прорыв в области права, совершен переход от общества обычного (устного) права к государственному конституционному строю.
Первый Основной Закон сложился путем объединения предложений тувинской и русской делегаций, высказанных во время встречи на Хемчике, на базе проекта, разработанного русской делегацией, обсужденного и единогласно принятого тувинскими и русскими делегатами Всетувинского учредительного хурала. Это был первый опыт конституционного строительства в Туве, вобравший в себя как преемственность с прошлым, так и устремления будущего. Конституция стала неотъемлемым атрибутом государственности в форме республики. Ряд конституционных положений (о покровительстве, объединении судебных функций в руках правительства, устройство органов местной власти и др.) явился данью прошлому.
Но многие параграфы конституции – о равенстве граждан перед законом, об органах представительной власти, отмене телесных наказаний — свидетельствуют о большом общественном прогрессе, преодолении изживавших себя вековых обычаев и привычек. Это был первый акт письменного права Тувы и сразу акт конституционный. Пусть часть его положений не работала, часть лишь декларировала права граждан, но начало движению по пути модернизации и общественного прогресса было положено.

Николай Моллеров, доктор исторических наук, заместитель директора ТИГПИ при Правительстве РТ

ИА «ТуваМедиаГрупп» www.tmgnews.ru

Фото из открытых источников

 

Реклама

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста напишите Ваш комментарий
Пожалуйста введите Ваше имя